Опсание пород собак по алфавиту:
А.. Б.. В.. Г.. Д.. Е.. Ж.. З.. И.. Й.. К.. Л.. М.. Н.. О.. П.. Р.. С.. Т.. У.. Ф.. Х.. Ц.. Ч.. Ш.. Э.. Ю.. Я..

Справочник по поведению собак "Пойми Друга"

Глава 29 СРЕДНЕАЗИАТСКИЕ ОВЧАРКИ У СЕБЯ ДОМА

Собачья жизнь

...Бешкентская долина расположена на юге Таджикистана. Она окружена с двух сторон невысокими, но крутыми горами, изрезанными ущельями с неровными краями. Утром и вечером по ним карабкались овечьи отары, сопровождаемые пастухами с собаками. Пыль, поднятая копытцами, казалась издали речками, текущими то вверх, то вниз. И каждый раз в небе появлялись белоголовые сипы в ожидании добычи. В самой долине располагались селения, отделенные друг от друга участками щебенистой пустыни с редкими языками песка; ровными квадратиками лежали хлопковые поля и арбузно-дынные бахчи, запутавшиеся в паутине мутных арыков. В селениях имелись собаки - такие же, как и у пастухов, - не знакомые ни с поводком, ни с ошейником. Когда семья резала барана, им перепадали кости и внутренности, в остальное время собаки искали пропитание в пустыне, охотясь на грызунов и ящериц. Но у каждой при этом была своя, свято охраняемая территория вокруг глинобитной постройки, где жил ее владелец. Правда, связь с хозяевами была весьма слабой: если приходили уважаемые гости, то хозяева прогоняли собственную собаку со двора камнями - других способов управления ею они не знали. Держали в основном кобелей, иногда двух-трех. На целый поселок из двадцати домов с полутора десятками псов приходилось не больше двух владельцев сук-производительниц.

Мы жили рядом с поселком в бывшей зоне. Зону перенесли куда-то в другое место, а постройки собирались переделать под больницу.

Пока же на полевой сезон сюда пустили московскую экспедицию, изучавшую экологию малярийных комаров и комнатных мух. Я занимала отдельную комнату, на которой сохранились остатки таблички "Канцеля...", большую, совершенно пустую, с незапирающейся дверью. Но, во-первых, красть у меня было нечего (казенный спирт охранял лично начальник экспедиции, да и Коран запрещал мусульманам пить), во-вторых, некому - в поселке все друг друга знали - и, в-третьих, у меня была собственная собака, привезенная из Москвы, четырехлетняя сука ризеншнауцера по кличке Гретхен. Та самая, которая все команды путала с командой "задержать".

В этой экспедиции я провела четыре месяца - с апреля по август 1989 г. Утром, до работы, и вечером, после нее, а также по воскресеньям мы гуляли по окрестным ущельям, взбираясь на горы; кроме того, собака сопровождала меня, когда я обходила окрестные арыки, вылавливая в них личинок комаров, или вела подсчет крылатых насекомых в реденькой лесополосе, где росли шелковица и ясень, и в зарослях тамариска возле болотца. И я ни разу не пожалела, что приехала с собакой! Иначе я не сделала бы столько интереснейших наблюдений.

Местные собаки привлекали меня необычайно: представилась возможность посмотреть, как они ведут себя в естественных для них условиях. Здесь встречалось два типа собак, различающихся по внешности: коренастые овчарки, с тяжелой медвежьей головой и крепкой передней частью, и крупные высоконогие собаки, с более легким костяком, в которых угадывалась примесь местных борзых. Окраса они были самого разнообразного: черного, рыжего, белого, пегого и даже тигрового. Один тигровый кобель до того напоминал полосатую гиену, что в сумерках его вполне можно было за нее принять!

На территории зоны имелось несколько собак: с одной стороны, они были вроде как ничьи, о них никто не заботился, а с другой - вроде бы принадлежали людям, которые тут жили. Я окрестила собак по окрасам, чтобы их как-то различать. Выделялись два кобеля: Рыжий и Черный, первому было примерно лет пять, второму около года; здесь же жила пара трех-четырехмесячных щенков, Белый и Гиеновый, и крохотный щенок дворняжки, напоминающий палевую левретку, с черной маской и выпуклыми глазами. Он вызвал у женщин нашей экспедиции поток "ахов" и "охов" и сразу был поставлен на довольствие. Кто-то окрестил его Камакой.

Рыжий, Черный и щенки держались от нас подальше и облаивали издали. Первое время я очень боялась за Гретхен и выводила ее только на поводке, держа наготове камни, чтобы отбить нападение. Но по оставленным ею меткам псы быстро определили ее пол и, вероятно, ранг (достаточно высокий) и приняли благосклонно. Однажды я спустила ее с поводка, не заметив собак поблизости, и тут из-за полуразрушенного забора появился сначала Рыжий, потом Черный. Я замерла, не зная, что предпринять, но на всякий случай подняла с земли увесистый булыжник. Собаки тем временем обнюхались в полном соответствии с ритуалом. Рыжий отошел, удовлетворив свое любопытство, и тут же пометил кустик тамариска, а Черный даже начал заигрывать с Гретхен: неуверенно подергал огрызком хвоста.

Таким образом, знакомство состоялось, и Гретхен оказалась принята в местное собачье сообщество. Однако щенки, Белый и Гиеновый, так ее и не признали - облаивали при каждой встрече. Она отвечала им тем же, и молодняк, огрызаясь, спасался бегством. Что касается Камаки, то она ползала на брюхе, визжала, напускала лужу, в общем, демонстрировала полное подчинение, как и положено двухмесячному щенку.

Если наши разномастные дворняжки из российских деревень и городов оказываются на свободе, то собираются в стаю, облаивают чужих и нападают сзади. Во всяком случае, долго провожают с лаем; но стоит обернуться и оказать сопротивление, они, убоявшись собственной смелости, разбегаются. Так же ведут себя полубеспризорные собаки, живущие в городах.

Среднеазиатские овчарки поразили меня своим принципиально иным поведением. На человека, идущего с собакой, они реагировали менее агрессивно - лаяли и рычали издали, пропуская через свои участки. Очевидно, человек и собака взаимно повышали ранг друг друга. Для Греты опасны были лишь суки. Но на человека суки как раз и не лаяли, предоставляя охранную функцию кобелям. Что касается последних, то меня, если я была без собаки, они облаивали, подбегая почти вплотную, и скалили зубы. Я останавливалась и начинала разговаривать с ними, стараясь не глядеть им в глаза, но и не упускать из поля зрения их малейшего движения. Потом садилась на корточки, продолжая говорить. Подобная тактика приводила собак в замешательство: я засекала по часам - лай угасал через четыре-семь минут; они начинали озираться по сторонам, ища пути к отступлению. Правда, атака могла возобновиться, когда я выпрямлялась и шла дальше. Но нападали собаки уже как-то вяло, больше для проформы.

Удача целиком и полностью зависела от моего психологического состояния на данный момент. Если я была полностью уверена в себе, собаки быстро прекращали нападение. Но при малейшем проявлении собственного страха приходилось пускать в ход камни, как и всем местным жителям. С детства приученные к тому, что в них швыряют камнями, собаки пытались подбежать и укусить раньше, чем ты поднял камень. Оказалось, что значительно безопаснее вооружиться большим булыжником и идти прямо на собаку, разговаривая с ней в угрожающей интонации. Хотя она яростно лаяла и рычала, но все же отступала. Упавший рядом камень хватала и грызла, показывая переадресовочную реакцию. В одного молодого пса я вместо камня кинула сушку, он схватил ее и только тогда сообразил, что это съедобно. Так и застыл с сушкой во рту, не зная, что делать - выплюнуть и продолжить нападение или все-таки сначала съесть?

У взрослых кобелей при виде чужака агрессия всегда преобладала над пищевой реакцией, поэтому мне редко удавалось соблазнить их чемнибудь съедобным. И все-таки со временем они смирились с моим существованием. Мне приходилось ходить по поселку Мурад-Тепа почти каждый день: я раздавала местным жителям липучие бумажки от мух, а потом забирала их обратно (так мы подсчитывали численность комнатной мухи). Вероятно, мое поведение сильно отличалось от общепринятого, поэтому скоро меня запомнили как люди, так и собаки. Собаки перестали кидаться, а местные женщины, даже не зная русского языка, вступали в долгие и сложные разговоры: спрашивали, какая у меня семья, рассказывали про свои и угощали зеленым чаем. Таджички не носили паранджи, но часто, особенно когда работали в поле, закрывали лица белыми платками. Скоро я стала делать так же: горячий, как из печки, пустынный ветер вызывал кашель.

Встреча с чужаками

Через территорию наших собак регулярно проезжал местный житель на ишаке в сопровождении двух своих собак, Пегого и Серого.
Пегий был явно старше по возрасту и выше по рангу. Этих нарушителей границ наши собаки встречали неизменной агрессией. Но Рыжий и Пегий лишь скалили зубы и рычали, а между Черным и Серым начиналась драка: противники хватали друг друга за холку или круп и начинали трясти. Тогда хозяин слезал с ишака и разгонял их камнями. Наша территория имела форму треугольника, а ее границами служили арык, шоссе и свалка. Находившаяся за этими пределами пустыня, поля и арыки считались общими территориями. Встречаясь там, собаки вели себя согласно своим рангам: старший принимал позу угрозы, а младший - подчинения, и они мирно расходились. Както, гуляя по окрестностям, мы с Гретхен наткнулись на ишака и собак, а хозяина ишака поблизости не оказалось. Дурной пример, как известно, заразителен, и Гретхен, насмотревшись на чужие стычки, тоже стала считать эту компанию злейшими врагами. Но, в отличие от местных собак, она чувствовала себя уверенно в любом месте. Серый, видя, что мы приближаемся, спасся бегством, а Пегий отступил к привязанному ишаку и молча лег на расстеленную на земле попону, поджав хвост и опустив голову. Гретхен пометила кустик тамариска, приподняв от усердия заднюю лапу, что свойственно противоположному полу, но случается и с высокоранговыми суками; потом она поскребла землю и удалилась, убежденная в собственной победе. С тех пор эти собаки, если видели меня с ризеншнауцером, боялись проходить по мостику через арык: хозяин, понукая своего ишака, проезжал кратчайшим путем, а они бежали в обход и догоняли его позже. Интересно, что меня одну они и не боялись, и не делали попыток напасть: молча проскакивали мимо.

В жару собаки пустыни охотно купались в мелком стоячем болотце, окруженном кустами тамариска. В апреле - мае прошло целых четыре дождя: местные жители удивлялись, какая сырая стоит в этом году весна... Собаки, особенно щенки, очень боялись падающих и шуршащих капель и прятались где попало: Камака залезала под дом, а Черный пережидал дождь на пустой веранде, куда он в обычное время ни разу не осмеливался забраться. Зато после дождя собаки, как человеческие дети, с восторгом бегали по лужам, расплескивая воду, и с размаху плюхались в грязь.

Один раз на нашу территорию забежала чужая беспородная собака - наши собаки напали на нее и загнали в арык. Она стояла в воде и огрызалась, а местные овчарки лаяли на нее и скалили зубы. Собака так и ушла по воде.

Александр Санин, Людмила Чебыкина

вся литература