Опсание пород собак по алфавиту:
А.. Б.. В.. Г.. Д.. Е.. Ж.. З.. И.. Й.. К.. Л.. М.. Н.. О.. П.. Р.. С.. Т.. У.. Ф.. Х.. Ц.. Ч.. Ш.. Э.. Ю.. Я..

Справочник по поведению собак "Пойми Друга"

Собаки в горах

В одно из воскресений я вытащила двух участников экспедиции, Антона и Диму, на прогулку: мы поднялись в горы и перевалили за гребень. Перед нами открылось бескрайнее плато, покрытое жесткой травой. То тут, то там стояли невысокие фисташки с круглыми кронами. Сильный ветер перебирал траву и поднимал на ней рябь, как на воде. В белесом небе плавали белоголовые сипы. Когда мы смотрели на колышущую траву и парящих сипов, нам казалось, что мы тоже плывем мимо неподвижно застывших деревьев.

На плато паслись отдельные отары овец, и почти при каждой из них имелись собаки. Одна группа, состоящая из матерого кобеля, взрослой суки и молодого пса месяцев восьми, приметила нас метров за сто и решила атаковать. Первым делом я отловила собственную собаку, прежде чем она заметила соперников. Среднеазиатская овчарка-сука сделала лишь несколько шагов в нашем направлении: она явно подзуживала кобелей, но сама ни с кем драться не собиралась. Взрослый кобель приблизился метров на двадцать: он принялся активно метить траву и отдельные камни. Антон и Дима, уверенные, что положение обязывает их защищать меня, выступили вперед.

Гретхен лаяла и рычала, вырываясь из ошейника. Молодой пес, обежав нас с собакой по большой дуге, с яростью набросился на моих защитников, причем преимущество явно было на его стороне - поблизости в траве не оказалось ни одного камня. Мои соратники-энтомологи располагали лишь сачком для бабочек с непрочной рукояткой. Пришлось нам с Гретхен вмешаться: дружно мы бросились на этого нахального щенка. Он тут же помчался обратно к своей стае. Взрослый пес отступил, сохраняя собственное достоинство. В общем, ситуация оказалась скорее комичной, чем серьезной. Но она лишний раз подтвердила, что среднеазиатские овчарки считают чужаками людей без собак.

Иерархия в зоне

На территории зоны высокоранговое положение занимал, без сомнения, Рыжий. Но сложившаяся система была нарушена: рабочие привезли и выпустили шестимесячного щенка, которого я окрестила Черненьким. Все четвероногие жители зоны встретили его грозным рычанием, но Рыжий обнюхал и удалился, а Черный схватил зубами за холку, хотя новичок старательно принимал позу подчинения. Люди принялись кидать в Черного камнями, и Рыжий тут же поддержал их инициативу - тоже набросился на него. В течение нескольких дней Черненький держался особняком, подчиняясь всем, кроме Камаки.

Рыжий и Черный делали вид, что его не замечают, а щенки Белый и Гиеновый проявляли агрессию, отгоняя Черненького от того места, где они спали. Если раньше Белый доминировал над Гиеновым, то теперь между ними начались нешуточные сражения. Потом Черненький присоединился к ним на положении самого низкорангового. Три щенка научились играть между собой, но эту игру эдаким вальяжным приветствием всегда начинали старожилы. Причем игра часто переходила у них в драку, при этом новенький отбегал в сторону, предоставляя возможность выяснять отношения без него. Рыжий никогда не играл с подросшими щенками, исключение делалось для Камаки: она подбегала к нему, лизала уголки губ, потом принималась носиться кругами. Рыжий, немножко побегав за ней, уходил по своим взрослым делам. Зато Черный и Камака играли очень бурно и подолгу. Камаке позволялось кусать огромного пса за лапы и огрызок хвоста, а он в ответ осторожно забирал в пасть почти все ее маленькое туловище. Иногда он играл с подросшими щенками, вмешивался в их драки и разгонял обоих.

Когда собакам выносили объедки, первая порция доставалась Рыжему. Наевшись, пес отходил в сторону, и его место занимали щенки. Белый и Гиеновый ели вместе, но всегда ссорились, оспаривая каждый кусок. Черненький подъедал то, что оставалось после всех. Рыжий, даже будучи сытым, отгонял Черного, а Черный в свою очередь шпынял щенков.

Приручение Черного

Черный проявлял любопытство к нашей жизни. Смотрел издали, как я играю с Гретхен. Он подбирал пищу, которую мы ему предлагали, хотя и не приближался к нам ближе, чем на полтора метра. Я стала бросать лакомые кусочки себе под ноги и на несколько минут застывала в неподвижности. Пес подкрадывался, хватал их и отбегал. Наконец, он взял первый кусок с протянутой ладони, но трогать себя не позволял - сразу отскакивал. В какой-то момент я дотронулась до его лба, он прихватил меня зубами, но даже сам взвизгнул от страха. Отскочив, по своему обыкновению, он не убежал, а задумался в буквальном смысле слова. И вдруг решился, как люди решаются броситься с вышки в холодную воду, подошел вплотную и прижался ко мне головой и плечом. Какое же чувство восторга я испытала от этого жеста доверия огромного полудикого пса! С тех пор он позволял гладить себя и даже выдергивать клещей. Более того, он начал сопровождать нас с Гретхен, держась шага на два сзади: сначала до границ территории, потом в пустыню и горы и, наконец, стал ходить со мной по шоссе мимо Мурад-Тепа и индивидуальных участков других псов, свирепо скаля на них зубы. Тут он выбегал вперед меня, но недалеко - тоже шага на два. Если я заходила на их участки, он ждал моего возвращения на обочине шоссе.

Настойчивость Черного не привела Гретхен в восторг. Похоже, ее начала мучить самая настоящая ревность, она принялась всячески отравлять ему жизнь. Один раз, когда она схватила его за заднюю лапу, он расценил мой окрик и небольшую взбучку, устроенную собственной собаке, как поощрение к ответным действиям. При следующем нападении (а оно последовало немедленно, невзирая на мое "фу!") он укусил ее за круп. Она взвизгнула, но позы подчинения не приняла, а с оскаленными зубами отступила ко мне. Мне оставалось только одно - и дальше выполнять обязанности вожака, главная из которых заключается в том, что в его присутствии подчиненные не имеют права выяснять отношения. Я схватила Черного за холку и потрясла. И что же? Он немедленно лег на землю, изобразив полное подчинение. Некоторое время Гретхен помнила о том, что Черный способен дать сдачу, и не трогала его. Потом она опять забылась, но не Черный. Он подставил ей для укуса плечо и застыл, растянув губы в улыбке. Убедившись, что она главнее, Гретхен успокоилась. Черный принялся заигрывать с ней в позе подчиненного приветствия, присев на передние лапы, виляя обрубком хвоста и стараясь лизнуть ризенушку в уголки губ, как это делала со старшими Камака. При разнице в размерах (среднеазиат был в полтора раза крупнее ризеншнауцера) сцена выглядела забавно. Но чего Черный никогда не уступал, так это еды - скалился, если Гретхен пыталась к нему подойти. (Мы кормили трех собак - Черного, Камаку и Гретхен - каждого из своей миски.) Гретхен тоже рычала, но немедленно отходила. Когда ела она, пес ни разу не пытался к ней приблизиться, хотя терпеливо ждал, не останется ли после нее кусочка. Потом тщательно обнюхивал то место, где стояла ее миска. Один раз в городе Шаартуз мы купили минтая. Вероятно, рыбу пес видел первый раз в жизни. Он осторожно понюхал ее, но есть отказался. Зато не отказалась Гретхен: для нее рыба была привычным кормом. Внимательно пронаблюдав за ней и убедившись, что она ест именно рыбу, Черный тоже стал есть этот непривычный корм!

Обучение методом подражания

Но самое интересное произошло, когда я взялась напомнить своей собаке, разболтавшейся в экспедиционных условиях, общий курс дрессировки! Черный долго смотрел, пытаясь понять, за что она получает кусочки печенья, и... стал имитировать ее действия! Она садилась, ложилась и вставала по команде - и он тоже! Получив заслуженное поощрение, Черный прямо-таки расцвел и принялся выполнять команды с таким рвением, какого я не встречала ни у одной цивилизованной собаки. В заключение я бросала своей собаке резиновое колечко, и она, естественно, принесла его. Предложить то же упражнение Черному я не могла, боясь спровоцировать конфликт: Гретхен охраняла свои игрушки похлеще еды. Убрав колечко в сумку, я отправилась гулять дальше. Овчарка отбежала в сторону. И вдруг я почувствовала, что Черный осторожно тычет меня чем-то в бок. Я посмотрела - пес держал в зубах рваную резиновую галошу и, виляя хвостом, предлагал ее мне. Конечно, он тут же получил свою порцию лакомства.

Обученная городская собака нашла бы вещь с запахом хозяина или схватила бы первую попавшуюся (палки, тряпки и прочий мусор валялись там же, где пес подобрал свою находку). А Черный рассудил по-своему: подал не просто вещь, а отыскал нечто подобное, по крайней мере по материалу.

"Я - твоя собака"

Рабочие уезжали из зоны и забирали своих собак. Черный кому-то принадлежал, и хозяин забрал его тоже. Но через сутки пес вернулся с обрывком веревки на шее. Оставшись за старшего, он принялся с удвоенным рвением охранять территорию: кидался на проходивших мимо людей и норовил укусить их за ноги, почти не обращая внимания на летящие в него камни. К счастью, несмотря на мощные челюсти, пускать их в ход по-настоящему он не умел - рвал одежду и наносил щипки резцами, лишь царапая кожу. Но все равно это осложняло взаимоотношения с местными жителями и ставило под угрозу жизнь самого Черного. Услышав лай, члены экспедиции вынуждены были выскакивать, хватать его за загривок и держать, пока посторонние не покидали нашу территорию. Я пыталась приучить его к ошейнику и поводку, но времени до отъезда было катастрофически мало. Пес, который столь легко освоил команды "сидеть", "лежать", "стоять" и "рядом" без поводка, панически боялся ошейника. Он ложился на землю и не вставал, пока его не снимали. При попытках привязать его он перегрызал веревку, повторяя то, что однажды уже сделал. Я понимала, что не смогу взять его в Москву, и мучилась оттого, что приручила его. В конце концов, Черного подарили пастухам, и те сумели увести его в горы с отарой, при которой не было своей собаки. До сих пор я не могу забыть его: ведь такая собака встречается лишь раз в жизни...

Что касается Гретхен, то она, вернувшись в Москву, некоторое время вела себя, как положено среднеазиатской овчарке: охраняла территорию вокруг дома и пустырь, на котором мы обычно гуляли, от чужих собак и людей. Мне стоило немалых усилий вернуть ей навыки воспитанной городской собаки.

Собаки в горах

В одно из воскресений я вытащила двух участников экспедиции, Антона и Диму, на прогулку: мы поднялись в горы и перевалили за гребень. Перед нами открылось бескрайнее плато, покрытое жесткой травой. То тут, то там стояли невысокие фисташки с круглыми кронами. Сильный ветер перебирал траву и поднимал на ней рябь, как на воде. В белесом небе плавали белоголовые сипы. Когда мы смотрели на колышущую траву и парящих сипов, нам казалось, что мы тоже плывем мимо неподвижно застывших деревьев.

На плато паслись отдельные отары овец, и почти при каждой из них имелись собаки. Одна группа, состоящая из матерого кобеля, взрослой суки и молодого пса месяцев восьми, приметила нас метров за сто и решила атаковать. Первым делом я отловила собственную собаку, прежде чем она заметила соперников. Среднеазиатская овчарка-сука сделала лишь несколько шагов в нашем направлении: она явно подзуживала кобелей, но сама ни с кем драться не собиралась. Взрослый кобель приблизился метров на двадцать: он принялся активно метить траву и отдельные камни. Антон и Дима, уверенные, что положение обязывает их защищать меня, выступили вперед.

Гретхен лаяла и рычала, вырываясь из ошейника. Молодой пес, обежав нас с собакой по большой дуге, с яростью набросился на моих защитников, причем преимущество явно было на его стороне - поблизости в траве не оказалось ни одного камня. Мои соратники-энтомологи располагали лишь сачком для бабочек с непрочной рукояткой. Пришлось нам с Гретхен вмешаться: дружно мы бросились на этого нахального щенка. Он тут же помчался обратно к своей стае. Взрослый пес отступил, сохраняя собственное достоинство. В общем, ситуация оказалась скорее комичной, чем серьезной. Но она лишний раз подтвердила, что среднеазиатские овчарки считают чужаками людей без собак.

Иерархия в зоне

На территории зоны высокоранговое положение занимал, без сомнения, Рыжий. Но сложившаяся система была нарушена: рабочие привезли и выпустили шестимесячного щенка, которого я окрестила Черненьким. Все четвероногие жители зоны встретили его грозным рычанием, но Рыжий обнюхал и удалился, а Черный схватил зубами за холку, хотя новичок старательно принимал позу подчинения. Люди принялись кидать в Черного камнями, и Рыжий тут же поддержал их инициативу - тоже набросился на него. В течение нескольких дней Черненький держался особняком, подчиняясь всем, кроме Камаки.

Рыжий и Черный делали вид, что его не замечают, а щенки Белый и Гиеновый проявляли агрессию, отгоняя Черненького от того места, где они спали. Если раньше Белый доминировал над Гиеновым, то теперь между ними начались нешуточные сражения. Потом Черненький присоединился к ним на положении самого низкорангового. Три щенка научились играть между собой, но эту игру эдаким вальяжным приветствием всегда начинали старожилы. Причем игра часто переходила у них в драку, при этом новенький отбегал в сторону, предоставляя возможность выяснять отношения без него. Рыжий никогда не играл с подросшими щенками, исключение делалось для Камаки: она подбегала к нему, лизала уголки губ, потом принималась носиться кругами. Рыжий, немножко побегав за ней, уходил по своим взрослым делам. Зато Черный и Камака играли очень бурно и подолгу. Камаке позволялось кусать огромного пса за лапы и огрызок хвоста, а он в ответ осторожно забирал в пасть почти все ее маленькое туловище. Иногда он играл с подросшими щенками, вмешивался в их драки и разгонял обоих.

Когда собакам выносили объедки, первая порция доставалась Рыжему. Наевшись, пес отходил в сторону, и его место занимали щенки. Белый и Гиеновый ели вместе, но всегда ссорились, оспаривая каждый кусок. Черненький подъедал то, что оставалось после всех. Рыжий, даже будучи сытым, отгонял Черного, а Черный в свою очередь шпынял щенков.

Приручение Черного

Черный проявлял любопытство к нашей жизни. Смотрел издали, как я играю с Гретхен. Он подбирал пищу, которую мы ему предлагали, хотя и не приближался к нам ближе, чем на полтора метра. Я стала бросать лакомые кусочки себе под ноги и на несколько минут застывала в неподвижности. Пес подкрадывался, хватал их и отбегал. Наконец, он взял первый кусок с протянутой ладони, но трогать себя не позволял - сразу отскакивал. В какой-то момент я дотронулась до его лба, он прихватил меня зубами, но даже сам взвизгнул от страха. Отскочив, по своему обыкновению, он не убежал, а задумался в буквальном смысле слова. И вдруг решился, как люди решаются броситься с вышки в холодную воду, подошел вплотную и прижался ко мне головой и плечом. Какое же чувство восторга я испытала от этого жеста доверия огромного полудикого пса! С тех пор он позволял гладить себя и даже выдергивать клещей. Более того, он начал сопровождать нас с Гретхен, держась шага на два сзади: сначала до границ территории, потом в пустыню и горы и, наконец, стал ходить со мной по шоссе мимо Мурад-Тепа и индивидуальных участков других псов, свирепо скаля на них зубы. Тут он выбегал вперед меня, но недалеко - тоже шага на два. Если я заходила на их участки, он ждал моего возвращения на обочине шоссе.

Настойчивость Черного не привела Гретхен в восторг. Похоже, ее начала мучить самая настоящая ревность, она принялась всячески отравлять ему жизнь. Один раз, когда она схватила его за заднюю лапу, он расценил мой окрик и небольшую взбучку, устроенную собственной собаке, как поощрение к ответным действиям. При следующем нападении (а оно последовало немедленно, невзирая на мое "фу!") он укусил ее за круп. Она взвизгнула, но позы подчинения не приняла, а с оскаленными зубами отступила ко мне. Мне оставалось только одно - и дальше выполнять обязанности вожака, главная из которых заключается в том, что в его присутствии подчиненные не имеют права выяснять отношения. Я схватила Черного за холку и потрясла. И что же? Он немедленно лег на землю, изобразив полное подчинение. Некоторое время Гретхен помнила о том, что Черный способен дать сдачу, и не трогала его. Потом она опять забылась, но не Черный. Он подставил ей для укуса плечо и застыл, растянув губы в улыбке. Убедившись, что она главнее, Гретхен успокоилась. Черный принялся заигрывать с ней в позе подчиненного приветствия, присев на передние лапы, виляя обрубком хвоста и стараясь лизнуть ризенушку в уголки губ, как это делала со старшими Камака. При разнице в размерах (среднеазиат был в полтора раза крупнее ризеншнауцера) сцена выглядела забавно. Но чего Черный никогда не уступал, так это еды - скалился, если Гретхен пыталась к нему подойти. (Мы кормили трех собак - Черного, Камаку и Гретхен - каждого из своей миски.) Гретхен тоже рычала, но немедленно отходила. Когда ела она, пес ни разу не пытался к ней приблизиться, хотя терпеливо ждал, не останется ли после нее кусочка. Потом тщательно обнюхивал то место, где стояла ее миска. Один раз в городе Шаартуз мы купили минтая. Вероятно, рыбу пес видел первый раз в жизни. Он осторожно понюхал ее, но есть отказался. Зато не отказалась Гретхен: для нее рыба была привычным кормом. Внимательно пронаблюдав за ней и убедившись, что она ест именно рыбу, Черный тоже стал есть этот непривычный корм!

Обучение методом подражания

Но самое интересное произошло, когда я взялась напомнить своей собаке, разболтавшейся в экспедиционных условиях, общий курс дрессировки! Черный долго смотрел, пытаясь понять, за что она получает кусочки печенья, и... стал имитировать ее действия! Она садилась, ложилась и вставала по команде - и он тоже! Получив заслуженное поощрение, Черный прямо-таки расцвел и принялся выполнять команды с таким рвением, какого я не встречала ни у одной цивилизованной собаки. В заключение я бросала своей собаке резиновое колечко, и она, естественно, принесла его. Предложить то же упражнение Черному я не могла, боясь спровоцировать конфликт: Гретхен охраняла свои игрушки похлеще еды. Убрав колечко в сумку, я отправилась гулять дальше. Овчарка отбежала в сторону. И вдруг я почувствовала, что Черный осторожно тычет меня чем-то в бок. Я посмотрела - пес держал в зубах рваную резиновую галошу и, виляя хвостом, предлагал ее мне. Конечно, он тут же получил свою порцию лакомства.

Обученная городская собака нашла бы вещь с запахом хозяина или схватила бы первую попавшуюся (палки, тряпки и прочий мусор валялись там же, где пес подобрал свою находку). А Черный рассудил по-своему: подал не просто вещь, а отыскал нечто подобное, по крайней мере по материалу.

"Я - твоя собака"

Рабочие уезжали из зоны и забирали своих собак. Черный кому-то принадлежал, и хозяин забрал его тоже. Но через сутки пес вернулся с обрывком веревки на шее. Оставшись за старшего, он принялся с удвоенным рвением охранять территорию: кидался на проходивших мимо людей и норовил укусить их за ноги, почти не обращая внимания на летящие в него камни. К счастью, несмотря на мощные челюсти, пускать их в ход по-настоящему он не умел - рвал одежду и наносил щипки резцами, лишь царапая кожу. Но все равно это осложняло взаимоотношения с местными жителями и ставило под угрозу жизнь самого Черного. Услышав лай, члены экспедиции вынуждены были выскакивать, хватать его за загривок и держать, пока посторонние не покидали нашу территорию. Я пыталась приучить его к ошейнику и поводку, но времени до отъезда было катастрофически мало. Пес, который столь легко освоил команды "сидеть", "лежать", "стоять" и "рядом" без поводка, панически боялся ошейника. Он ложился на землю и не вставал, пока его не снимали. При попытках привязать его он перегрызал веревку, повторяя то, что однажды уже сделал. Я понимала, что не смогу взять его в Москву, и мучилась оттого, что приручила его. В конце концов, Черного подарили пастухам, и те сумели увести его в горы с отарой, при которой не было своей собаки. До сих пор я не могу забыть его: ведь такая собака встречается лишь раз в жизни...

Что касается Гретхен, то она, вернувшись в Москву, некоторое время вела себя, как положено среднеазиатской овчарке: охраняла территорию вокруг дома и пустырь, на котором мы обычно гуляли, от чужих собак и людей. Мне стоило немалых усилий вернуть ей навыки воспитанной городской собаки.

Александр Санин, Людмила Чебыкина

вся литература

Спонсоры проекта:

Dogs Breed © by Lobodevich